к текущему моменту
рабочий класс, ликвидировав пролетарские условия своего существования, ценой своей гибели решил поставленную перед ним задачу построения бесклассового общества. когда рабочие, благодаря К.Марксу, этому замечательному другу всех трудящихся, приобрели в пользование время как товар и принялись им спекулировать налево и направо, эксплуататорам просто нечего стало эксплуатировать, и их не стало, и если они кое где еще ненадолго и остались, то это вопрос времени. эксплуататоров не стало, а рабочие обессилили. идеальные представления мозга о самом себе как о предпринимателе в обществе поголовного мелкого предпринимательства перестают согласовываться с необходимостью работы на дядю. сколько бы рабочий не придумывал компромиссов, он больше не будет тем цельным, сильным и мощным человеком, которого на сегодня мы понимаем состоящим из действующих до некоторой степени независимо друг от друга нервных и мозговых центров. почти слово в слово цитата из Кропоткина. Призрак коммунизма, вот уже не знаю сколько времени бродящий по миру превратил в реальность все, о чем даже мечтать не могли господа анархисты. если кто-то желает возразить пуст попробует переосмыслить царящую сегодня в мире стихию рынка. осмысленная стихия и есть анархия подчинившая себе и силы и власти.
такие вот реалии, а раз так, то должно быть и те, на счет кого в обществе сдерживаются любые потуги к свершениям. отряд философствующих, на манер пролетариата, и является тем болотом, где вязнет все равно какая мысль в ее движении от старого к новому с мгновенным, этого нового устареванием, старое поглощает и поглощает новое по принципу: новое - это хорошо забытое старое. решающую роль в деле становлении нового старым играет авангард философствующих - партия философов, приводящая в состояние покоя общественное мнение. в силу своего основополагающего принципа и совершеннейшей анархичности рядов, где каждый член тянет все подряд в свою сторону, партия философов остается не аффицированной не только обществом, но и действительными ее членами, рассеянными в пространстве и времени вроде злаковых зерен, лишь изредка засвечиваясь безумными поэтами, пьяными бардами, обкуренными в усмерть, и нищебродами писателями, каждый из которых создает на пустом месте некое виртуальное пространство, вроде театральных подмостков, где по обе стороны авансцены разряжается народ, до предела возмущенный бесчеловечностью происходящего...