выскажусь, как всегда с надеждой на Ваше снисхождение, честно сказать, вообще представляется, что люди разноростны, в чем-то выше, что им ближе, в чем-то - тянутся, и тут еще разобраться следует, куда именно, ведь одно дело, когда ты сам, добровольно ниспал, в силу своего естества, может привыкшему к небу, почему ему и белый день темнее ночи, так, что даже звезд не видно, кромешный мрак дна мысли среди восхищенных ее глубиной, лишенных зрения, по преимуществу мужчины, а значит лишенных и любви, так как для них это равносильно, даже не комедия личного масштаба, сатира. сатира - это когда к комедии Данте прилепляют эпитет Божественная. звери, из злых злые, взятые в удел для борьбы с добром, безголовые святые из под камня, апостолы - которые на проверку не апостолы, женщины и дети без призрения,- все это дело их рук, чтобы жизнь, привлекательной своей стороной, сахаром не казалась, от которой людей бывает не отодрать и привычка ко всему готовому стает им второй натурой, вроде манны в пустыне, что им есть как цель жизни, для чего и пустыня, с ее лишениями, в том числе зрения и любви, да и мы сами для пущего нашего удовольствия, изощряемся в его способах гонимые злым духом упрямой состязательности даже в благородстве, после чего представляется, что все, что нам на Благо обращается к погибели, в смысле: один за всех - и все за одного умрем; заставляя шагать туда, куда не надо, пренебрегая даром жизни, скажем, когда входишь в вираж, и скорость 170, а вираж оказывается круче, чем ожидал, потому как сто раз здесь проезжал, просто, проезжал, не демонстрируя подпирающему тебя придурку, что и ты не лыком шит, и тебя заваливает, а чуть сбросив скорость - заваливает еще больше, и ты цепенеешь в состоянии обратному выбору прежде, чем нажмешь таки на педаль переступая порог. момент, к которому тебя приготовляли. только, где тут предел? сам ты сюда пришел, или тебя привела сюда сказка о добром молодце, с детских лет втираемая, когда ты и не доверчив еще, но - беспомощен? после впитанного такого, образ жизни становится игрой на выбывание, "многие лета всем, кто поет во сне", аминь. проблема, с которой по жизни не раз сталкивается всякий честный, умный, смелый или еще какой замечательный человек, обычно молодой, хотя это и не всегда соотносится с возрастом, зато всегда с переломом интереса в рутину, приобретение навыка обратного навязанному воспитанием, человек становится разумным, расчетливым, осторожным и прочее при перемене смысла жизни на ее ценность, забота о которой либо в падлу, либо выстраивается последовательность ее достижения в поддержание себя в удовлетворительном состоянии...
а-а-а, к чему это я? ах да, что любое общепринятое, будь-то форма изложения, или само изложение,- суть орудие, изначально нацеленное, а значит - против, овладевая которым забудешь нафиг оно тебе нужно, когда шлях трафляе никто не выбирает выражений, он тебе не подвластен, но - ты ему.
Друг у меня есть в Мадриде, Беллисарио Санчес, художник и философ, умом живее молодых. В субботу был у него, после трехлетнего перерыва, думал может умер, а встретились, так вроде только только расстались, и проболтали незаметно четыре часа. спорили, так это наверное выглядело для Ивана, сына Белли, и его невесты, которые тоже немало принимали участие в разговоре, принимая ту, или иную сторону, но в этом споре для нас родилась истина, касательства к предмету спора не имеющая, почему участие других и осталось фоном. Посеянные врозь, мы были вместе. И Вы были с нами, почему я Вам и написал, совершенно безотчетно. Посеянные среди всех, кто нас глушит, мы остаемся одним, и нас печалит печаль одного, и озарение одного - озаряет всех, хотя каждый и озаряется своим, и нам легко и радостно в этот миг, без видимой другим причины. Хорошо Вам это знать, что наше одиночество, которое я пытался Вам развеселить бодрым стишком, наше одиночество в массе,- это не их одиночество одного, что они полагают аутизмом, и от чего сбиваются в стаи, как бы в сети, вроде бы их поймали, хотя никому из них они и даром не нужны, нет, когда мы чувствуем себя одиноко среди толпы,- мы как один, и когда с ними, мы, собственно, мы, мы - разные. они говорят нашим языком, отражая его и переворачивая, на манер эха, а сами они говорить не умеют, они - бессловесные твари, которые овладевая, делают плоть рабской, похожей, подобной образу, но не образом, и у них это: таким вот образом; или: потому что; или еще как. У них это способ доказать, в том числе, что они вовсе не такие, особенные в коллективе, а нас они станут считать такими, такими умными, например, или глупыми, неизвестно почему, так как видимых поводов у них для этого нет, впрочем, и нам самим это неизвестно. когда мы - один, то какое в нем превосходство, или еще что, чтобы быть другим. Тут даже так, как у меня с дочерью, с которой мы бываем вместе не больше месяца в году, и когда вместе, то если внешне, и не общаемся, и если с другими членами семьи, да даже с женой, это общение необходимо, то с дочерью - нет, не необходимо, что мне, что ей. А зачем, когда мы вместе.